Фамилия

Гулкие шаги эхом разносились по коридору. Вскоре они стихли. Стены услышали учащённое дыхание.

Глаша постучала в дверь кабинета № 13.

— Войдите, — послышался хрипловатый, будто простуженный голос. Дверь скрипнула на ре-диез — ми.

За столом сидела женщина. Она выглядела уставшей: медленно отвлеклась от бумаг, приложила руку к виску и промолвила:

— Вы опоздали.— Извините, — тихо начала оправдываться Глаша.

— Приёмная комиссия уже разошлась, — ответила женщина. — Сегодня уже прослушивания не будет. На вельветовом синем жилете заблестела брошь в виде восьмой.- Будет дополнительный набор в сентябре, приходите.

— У меня на завтра обратный билет, — почти прошептала Глаша. Слёзы предательски подступали к глазам. Становилось жалко себя, неловко.

- Как Вас зовут?

— Аглая Прокофьева.

Женщина повернулась. Известная фамилия всегда давала шанс. По крайней мере — несколько лишних минут. Мысли метались, но ни одна не приходила в голову.

— Хорошо. Сыграйте.

Аглая поставила портфель на пол, размотала зелёный шарф крупной ручной вязки. Пальцы ещё не согрелись: она потерла их и приложила к шее.

Женщина указала на рояль прямой ладонью — как будто подавая блюдо. Звук заворожил. Снова захотелось плакать, но уже от благоговения и благодарности. Из-под пальцев полились нежные звуки, наполняя не только комнату, но и всё её тело до кончиков пальцев на ногах. Казалось, даже за окном остановился мир, чтобы послушать. Рояль звучал дружелюбно: краешки клавиш не впивались в пальцы, а ласково сглаживали движение. Пальцы бежали в неожиданно быстром темпе. Игралa не Глаша. Игралa её душа.

Когда последняя нота растворилась в воздухе, женщина медленно поднялась. Трижды хлопнула мягкими ладонями, словно отмеряя такт. На секунду её глаза стали теплее.- Документы с собой? — спросила она.

Глаша встала со стула и направилась к портфелю.

Женщина начала набирать номер на телефонном аппарате.

Когда ей ответил мужской голос, она сказала: «Денис Степаныч, послушаете?» Глаша, прижимая папку, подошла к столу.

- Меня зовут Алевтина Дмитриевна, я заведующая отделением. Денис Степаныч мой коллега. За дверью послышались уверенные шаги. Ре-диез – ми.

Глаша уже сидела за роялем, Алевтина Дмитриевна кивнула.

Одно только прикосновение к клавишам этого уважаемого инструмента оправдывало эти переживания. Пальцы уже были теплее, и мысль «все не зря» и вторая, что можно будет приехать еще в сентября, придало им уверенности.Это было волнительным испытанием.Глашу попросили подождать в коридоре.

Большое окно в рекреации приглашало насладиться видом. За окном темнело. В ушах звенело от волнения. За дверью — приглушённые голоса. Алевтина Дмитриевна говорила негромко, Денис Степаныч отвечал коротко. Глаша сидела на краю скамьи, прижимая портфель. Ре-диез – ми.Денис Степаныч учтивым жестом пригласил Глашу в кабинет.

— Я так понимаю, — сказала Алевтина Дмитриевна, — вам нужно общежитие…Глаша кивнула, сжимая портфель. Вечер медленно опускался за окнами, фонари включались один за другим, а сердце всё ещё отзывалось последней нотой. Ей было сложно уснуть той ночью. Она вспоминала свое первое пианино, старенькую картонную папку для нот, долгие поездки в музыкальную школу на автобусе, в котором страшно пахло бензином, страхи и сомнения, споры и переживания. Гордость за себя смешивалась с ощущением, будто это сон. Лежа в кровати, она вглядывалась в звезды, будто ища ту самую. Глаша тихо прошептала «Спасибо!» и невидимым пассажем провела пальцами по воздуху, ощущая, как напряжение наконец покидает тело. Звуки прошлой игры, как тихое эхо, всё ещё жили в её памяти, и это тепло помогло наконец уснуть.(с)

29.08.2025

Ольга Тихонова-Филиппова